Обитель аввы Симплициссима впала однажды в гонения. Нет, не так чтобы совсем, а так как-то... Говорили про нее там всякое, отчасти и верно говорили. Ну, и без хулиганства с кощунством не обошлось, да когда же без них обходится?

Но братия очень переживала. "Гонения, - кричали они, - великие гонения настали!" И слали гонцов к своему птелемею не то фараону, чтобы заручиться его поддержкой, особливо вооруженной. Ну, и он не возражал, а как и чем повелел за поддержку расплачиваться - об этом авве Симплициссиму не докладывали.

- Не гоните, братия, - умолял их Симплициссим, - не будите лиха... Займитесь лучше делом, аще же в делах не искусны - молитвенным созерцанием.

Только не удалось ему их переубедить, ибо неречист был авва Симплициссим от юности своея.

И вот вещал авва Полилогий на всю египетскую пустыню, что только в голову ему приходило, а приходили ему вещи всё более страннолепные. И доказывал авва Стомакотрофий от писаний отеческих, что жизнь ему лично подобает удобная и беспечальная, ибо так поститься и молиться много сподручнее. И требовал авва Филаргирий новых и новых поступлений в казну обительскую, ибо всё вышереченное должен же кто-то оплачивать. И ежели и воздыхали когда о прегрешениях своих, точию в келейной молитве сие бывало, а вот перед народом говорили лишь о несокрушимой своей правоте и о происках врагов.

А кто слушать не хотел, ну и пожалуйста, ну не больно-то и надо, гангренозный убо член от тела отсекается, все в раскол, а мы тут одни останемся. Опять же кругом предатели, кто не согласен.

И был авве Симплициссиму сон. Тонкий, как водится... а может, даже и толстый, авва-то прост был, не до тонкостей ему было. Но сон был, это точно, и вот какой: увидел он трех ангелов, сошедших на землю, и чаша гнева в руке у каждого.

Тяжко вздохнул первый ангел: "Гонения, говорите? да будет вам по слову вашему!" - и пролил первую чашу. И возмутился народ земли, что терпел так долго и побои, и поборы, и бесправие, и пошел войной на фараона, и стражников его побил, и чиновников отпустил ни с чем, насилу живые в град Лондиний убрались. И приняли тогда поношения и заушения многие достойные и всечестные отцы и братья за то, что в прежние годы с фараоном дружили и деяния его похваляли. Впрочем, те-то самые отцы в кельях сидели и молились, а кто фараона восхвалял, тот быстро на иную сторону переметнулся. И многие храмы были тогда поруганы, и святыни попраны. И нечего было сказать авве Полилогию, ибо не звали его более никуда говорить.

И вздохнул еще тяжелее второй ангел: "На князи, сыны человеческие надеетесь? да узрит око ваше!" - и пролил вторую чашу. И восстал в том царстве новый фараон, не то наместник заморского кесаря, и лишил он обитель прежних милостей, а подати велел выплатить за последние десять лет, да по высшей шкале налогооблажения. И обнищала обитель, и многие оставили ее, пойдя на службу новому правителю, да обильно писали правителю доносы, где у кого сколько золота сокрыто и какими путями золото сие получено. И оскудела казна аввы Филаргирия, ибо пресеклись источники ея. Объявились тут и предатели с отступниками, да совсем не те, о ком прежде говорилось.

И вздохнул третий ангел горше прежних двух: "О страданиях за веру говорите? да испытаете на деле!" - и пролил третью чашу. И пришли в те края агаряне в великом множестве, а с ними и иные иноверные, и воздвигли шатры свои, и поругали святыни обительские, а храмы переделали в молельни. И не единый от стражи фараонитской не оборонил обители. И потек к агарянам народ земли, ибо жили сии просто и честно, и веру проповедовали бесхитростную, слово у них с делом не расходилось, а кто им скажет поперек - тому секир-башка. Народ же в тонкостях богословских не разбирался, зато широту и доброту аввы Стомакотрофия и удобность жития его наблюдал прежде ежечасно и повсеместно. Всё теперь переменилось, да поздно уж было.

И все, все сии приняли мученические венцы. Ибо теперь молчал Полилогий в скорбях и страданиях, воздавая только славу Творцу своему. И вкушал мало хлеба через день Стомакотрофий, запивая студеной водой. И возлюбил нищету Филаргирий, скитаясь по градам и весям. Не о себе они ныне заботились, не на силу земную полагались, не собственное величие прославляли (да и не осталось того величия!). За то и стяжали венцы.

- Почто, о ангелы, - возопил тогда Симплициссим, - почто караете столь сурово? Чем согрешили?
- О чем говорили, - ответили ангелы, - того и отведали. Хотели было мы привести вас, люди, к венцам победным путем скорейшим и удобнейшим... Но что ж поделать, если иначе у вас не получается?

Оригинал взят у michael_077 в Грубый и глупый наезд для захвата Колионовской больницы.

На днях я наткнулся на открытое письмо Николая Сутармина патриарху Кириллу. Речь в нем идет об отношении РПЦ к выходке девиц из Pussy Riot в храме Христа Спасителя.
К сожалению, я не знаю этого человека лично, мы друзья по Фейсбуку, но в его открытом письме есть много вещей, с которыми я солидарен. Я считаю высказанные в нем мысли важными и полезными. Под 99% из изложенного я готов подписаться.

Я уже много раз говорил, что считаю очень важным диалог общества и власти, при этом диалог должен носить неравноправный характер, потому что именно общество должно диктовать власти, что нужно делать.

А если говорить о церкви и власти, то церковь, на мой взгляд, должна проповедовать христианские и пастырские ценности. Потому что церковь состоит из всех нас. Но вот этот случай в храме Христа Спасителя, который, как мне кажется, является хулиганством чистой воды, показывает, что у нас пастырство в церкви стало не модным.

Сливаясь с государством, церковь встает на очень опасный путь, потому что любое государство – самое демократичное и самое либеральное – принципиально находится на доевангельской стадии развития. И поэтому когда церковь попадает в объятия государства, она тоже возвращается в доевангельскую, дохристианскую эпоху.

Поэтому я хочу поддержать автора и перепостить это письмо. И конечно, услышать ваше мнение.

Открытое письмо Патриарху Русской Православной Церкви Кириллу

Ваше Святейшество,
Я осмелился написать Вам открытое письмо, так как, наверное, имеет смысл писать только Вам. И так как если оно будет приватным, оно может легко затеряться в канцеляриях.

Я сразу хотел бы извиниться перед Вами и возлюбленными братьями и сестрами во Христе за некоторую аляповатость стиля. Я раньше никогда не увлекался открытыми письмами никому, а тем более Патриарху.
Сразу хотел позиционировать себя как православного воцерковленного христианина: причащаюсь по воскресным дням, участвую в социальной деятельности церкви, которая, кстати, активизировалась с приходом Вашего Святейшества.

Несколько лет назад я аплодировал начатым Вами реформам, спорил с противниками, и радовался, что у нас появились Вы. Год назад, будучи на службе в Марфо-Мариинской обители (я был в качестве алтарника, правда, их было великое множество), я с большой радостью слушал Вашу эмоциональную речь о правде и милосердии; все это время, получая новости о делении епархий (православные поймут о чем я), я радовался, что у кого-то хватает сил и мужества это делать.
И вот настал сложный 2012 год. Наверное, когда многое подвергнется испытанию, многое вскроется, многое станет очевидным, и откроются «помышления многих сердец».

Например, случай скандального панк-молебна в храме Христа Спасителя. Это чувствую не только я. Занимаясь просветительскими беседами в образовательных учреждениях, перепиской с тюрьмами и другими видами социально-просветительской работы, я вдруг почувствовал волну отчуждения. И я бы никогда не стал писать это письмо, если бы в прошлое воскресенье нам в храме не зачитали, видимо, спущенное сверху послание некоторых православных. Судя по тому, с какой растерянностью читал это послание настоятель, скорее всего, кто-то порекомендовал его прочитать и начать сбор подписей.


( Read more... )